1
Солнце давно уже оставило Мурманск, позабыв о нем до весны и погрузив
самый северный город в глухую полярную ночь, но люди жили и работали, заведенные
суточными ритмами земной жизни; магазины открывались по утрам, тогда же
распахивались двери контор и заводских проходных, окна ресторанов зажигались под
полдень, толкотня у «Арктики» только вечером, и осыпаемая снегом одинокая
девушка ждала кого-то у ресторана, варежкой сбрасывая лепящийся к ней снег. Не
так-то уж холодно для мурманчан, всего семнадцать градусов (ниже нуля,
разумеется), упрямый ветерок не царапал глаза острыми колючими снежинками;
волосы девушки прикрыты платком, шапка утепляла голову; и платок (оренбургский),
и шапка (пыжиковая), и шубка, казавшаяся в сиренево-неоновом свете фонаря
норковой (а возможно, она такой и была), подсказали проходившему мимо Пете
Анисимову, что девушка — не местная, чуть ли не столичная, и что ее не посадишь
за ресторанный столик, не потянешь в такси, не прельстишь уютным уголком частной
квартиры с приглушенным освещением, — такую власть излучала незнакомка, такую
доступную недосягаемость. У Пети, кстати, и в мыслях не было заходить в
«Арктику», в Мурманск он попал случайно, возвращаясь из командировки, и рвался
на свой эсминец, в бухту Ваенга, которая не так-то уж близко, но и не так уж
далеко, чтоб спешить, и Петя, уже оставив девушку за спиной, дал, выражаясь
по-морскому, задний ход, развернулся и еще раз глянул на невесть откуда
слетевшее чудо. Не поклонение красавцев мужчин воздвигло перед девушкой
невидимый барьер, перепрыгнуть через который достойны не многие, не красота или
ум, а нечто иное, чего ему, Пете, никогда не преодолеть…
И поэтому надо, рискуя получить по морде, рваться вперед!
И — рискнул! Рванул! Осмелился! Потому что родом был из Костромы, а парни
тамошние — не нагловатые, но взбалмошные и заглядывать под юбку умеют. Смело
взирая на чудо снизу вверх (неприступная девушка была на голову выше его), он
сказал, что в таком л
Читать аудиокнигу... |